пошлая царица
Прочла записки Зинаиды Волконской, "царицы муз и красоты". Сказать, что я разочарована, это ничего не сказать. Вместо глубоких размышлений, ну ладно, не глубоких. Вместо тонких наблюдений за окружающими Зинаиду людьми и "сердца горестных замет" набор пошлых штампов, часто не в меру сентиментальных, патока и так и льется. Наверно, красота и прекрасный голос ( впрочем, теперь уж не знаю, был он прекрасным или это лесть поклонников графини) привлекали сердца. Не думаю, что ее очарование распространялось на ум и талант. Мы, конечно, благодарны Волконской за то, что она возбуждала вдохновенье у множества творческих людей.
Здесь возвышаются гора за горою, лес за лесом, все выше и выше, как зеленые пирамиды, а за ними голые скалы, на коих лежит нетающий снег. Как очи нежного отца на неблагодарных детях, солнце на них тщетно ударяет! Ниже клубятся тяжелые облака. Ясные теплые дни редки на высотах... Часто встречаются озера, осененные лесистыми горами. То вижу в них нежные взоры, отражающие высокие, но печальные мысли, то влажные амфитеатры, где дремучие леса одни ожидают водяных побоищ. Тут не звучат ни лиры, ни литавры; одна строгая гармония грома прерывает тишину сего зрелища.
Май веселый встречает нас; со всех сторон вижу символы младости; новорожденные листья трепещут на высоких тополях; полосы, усеянные янтарными цветами, прерывают светло-зеленую траву, нежную, как пух на юном лице. Все шумит, все пробуждается, - и рои младых птичек неопытным крылом летают от ветви до ветви или бегают за хлопотливой матерью. Даже темные сосны, как старики, зеленеют и улыбаются, смотря на играющую природу. Мотыльки летают над белопушистыми плодовитыми деревьями, которые посажены по обеим сторонам дороги, - знак трогательной доверенности и попечения! Приятно сердцу филантропа видеть в человеке подражание благотворящей природе. На востоке воздвигают фонтаны, сажают тенистые и плодовитые деревья по большим дорогам. Там усталый странник может отдохнуть, напитаться, утолить свою жажду.., а в нашей образованной Европе стоят деревья плодовитые, цветут на большой дороге, но плоды их заповеданы жаждущему путнику. Что ж эти деревья? - Один наряд.
Вот тут я возрыдала. Аж кровь из глаз
Уже несчастная знает близкую погибель, она выбежала на палубу, дети за нею; ветер рвется в платьях, в шелковых власах невинных, и лица их поминутно ими застилаются. А мать, устремив на детей взор прощальный, удаляет то одежду, то власы, чтобы ни одна черта любимая не была скрыта от жадных ее взоров. Ужасное движение корабля бросает их на землю; они встают и опять у матери, но новый порыв ветра их оттолкнул и разогнал; все вокруг рвется, ломается, трещит; везде море, везде смерть; но опять семья соединилась на трясучих досках. Мать взглянула на чад своих, на пропасть, на небо, и в душе ее вдруг раздалось отчаяние, но в той же душе другой голос зазвучал и отвечает любовью и молитвою. Три взгляда: на детей, на пропасть, на небо - опять помирили ее с покорностью.
"Умрем вместе", - кричит она; но вдруг роковая волна их разлучила; она бежит, ползет, бросается, хватает детей, хотела бы во второй раз заключить их в свою утробу.... "Умрем вместе", - повторяет она, и вот сбросила с плеч свою длинную шаль, обвила ею детей вокруг себя, связала их крепко, опоясалась ими, и улыбнулась. До последней минуты, до последней волны она молилась, - бурный мрак и гибель казались ей не страшны. Последние ее слова были: "Мы вместе!.."
Три ангела земных вознесли ее на небо к Ангелам родным и к Матери небесной.