my_sea (mysea) wrote,
my_sea
mysea

Category:

Так ли грозен Иван Грозный?



Очень плохую книгу выбрала я для чтения на пляже.Никогда так не делайте. Дико жалею, что ненавижу дамское чтиво и редко читаю художественную литературу. Дамское чтиво омерзительно, а с художественной литературой проблема. Если книга дурна, а я по нехорошей привычке дочитываю её до конца, потом очень жаль потраченного времени. Если книга хороша, она ( как и хороший спектакль или фильм) наносит мне эмоциональный удар, а стало быть, я ничего не могу читать ( смотреть, слушать) несколько дней, потому что душа моя живет в прочитанном. К счастью, почти все подобные книги я прочла еще на филфаке, поэтому живу спокойно, читаю разные исторические исследования.

Так вот, неудачная книга для пляжа - это "Узаконенная жестокость: Правда о средневековой войне" Шона Макглинна . Правда не в смысле открытия скрытого и срывания покровов, а просто правда о настоящих рыцарях и королях, без девичьих фантазий и мальчиковых образов. Просто - какими они были, эти самые рыцари в сверкающих доспехах и без оных. А были они...ладно бы, просто немытыми чуваками с длинными мечами. Это была весьма и весьма жестокая публика. Иногда жестокая из принципа - чтоб дрожали, чтобы уважали- , а иногда по зову сердца. Несмотря на бытующие до сих пор представления о рыцарском благородстве и кодексе чести, средневековые войны были неизбежно сопряжены с деяниями, которые в наши дни считались бы чудовищными военными преступлениями.

Не меньшими зверствами запомнились и средневековые властители. Мы, русские, странные люди. Придумали себе, что наш Иван не просто Грозный, а прям, the Terrible.

Могу с уверенность сказать, что ничего такого уж ужасного в Иване не было. Довольно скромное количество убитых, мало фантазии в казнях... нет, на the Terrible не тянет. Обосную несколькими примерами



Большой поклонник методов Генриха, невероятный (причем во всех отношениях) французский король Людовик Толстый тоже «преуспел» в поддержании законности и порядка в своем королевстве. Когда в 1109 г. некий Ги из Рош-Гийона был убит вместе с детьми сводным братом Гийомом, Людовик быстро употребил свой карающий меч правосудия. Его друг и биограф аббат Сугерий рассказывает, что король приказал наказать Гийома и его шайку «изощренной и постыдной смертью». Когда Гийом с приятелями был схвачен, то участь, которая их постигла, стала поистине ужасной.
Набросившись с мечами, они принялись рубить нечестивцев; одних изувечили, другим с большим удовольствием вспороли животы, а потом обрушили на них еще больший гнев, сочтя свой первый натиск слишком мягким. Никто бы не усомнился, что рука Господа действовала стремительно, когда и живых, и мертвых выбрасывали из окон. Ощетинившиеся бесчисленными стрелами, их тела, словно ежи, замирали в воздухе, покачиваясь на остриях копий, будто сама земля отвергла их, отказываясь принять. Когда Гийом был жив, то ему не хватило ума, чтобы поступать праведно, а теперь, когда он был мертв, он лишился еще и сердца, которое было вырвано из груди и насажено на кол. Оно распухло, словно пропитанное обманом и злом. Его так и оставили на видном месте в течение многих дней, чтобы все видели, какой может быть кара за грехи человеческие.
Трупы Гийома и нескольких его товарищей затем были привязаны к доскам от забора, которые потом пустили по течению Сены. И если на пути не попадалось никаких препятствий, то плоты со страшным грузом следовали до самого Руана, демонстрируя тем самым, каким суровым может быть наказание.



Только в 1322 г. было совершено около двух десятков политических казней через повешение и обезглавливание. ( почти столько жертв Ивана Грозного за все годы правления)

В 1330 г. венгерский король Карл-Роберт и его супруга Елизавета Польская сумели избежать смерти при покушении, организованном бароном по имени Фелициан, при этом Елизавета лишилась четырех пальцев правой руки. (Фелициан Зах мстил за свою дочь Клару, над которой надругался брат Елизаветы (Эльжбеты). Самой Кларе после покушения отца отрубили нос, губы, руки; пострадали и остальные родственники, вплоть до третьего колена. — Прим. ред.) Фелициан погиб на месте, а его сообщников проволокли по улицам и площадям, пока те не умерли. Тела их были разодраны до костей, останки изрублены на части и скормлены уличным собакам (тем самым исключалась возможность похоронить их по-христиански). Как и в случае с Уоллесом, голова и конечности Фелициана были выставлены в различных местах королевства.



Описание одной из наиболее изобретательных и омерзительных экзекуций пришло к нам из Фландрии начала XII века. Казнь произошла спустя некоторое время после убийства графа Карла Доброго. Мятежникам (ими оказались продавцы зерна из Брюгге, незаконно его продававшие и недовольные судом графа; к ним присоединились и некоторые бароны), вовлеченным в заговор, была уготована страшная участь: их должны были повесить, потом обезглавить, а затем привязать тела к колесу, скрепленному с деревом. Такое приспособление применили для казни осужденного по имени Буршар. Его «обрекли на ужасную смерть, отдав на растерзание голодным воронам и прочим крылатым тварям. Глаза его были выклеваны, а все лицо истерзано птицами. Нижняя часть тела была исколота стрелами, копьями и дротиками. Умер он отвратительной смертью, а останки его потом сбросили в сточную канаву».



Подобные экзекуции не удивили бы шотландцев или валлийцев. Английские империалистические устремления по отношению к кельтским окраинам изначально рождали суровые меры против повстанцев, подкрепляемые новым законодательством о государственной измене, введенным в эпоху Эдуарда I. Именно тогда мы знакомимся с наиболее мрачными и печально знаменитыми казнями в Англии. В 1282 году валлийский принц Давид (сын Эдуарда I) был повешен и четвертован, а его внутренности сожгли на костре. Казнь Уильяма Уоллеса представляла собой еще один пример ритуальной смерти. Привязанным к хвосту коня его приволокли к месту казни, где ему были назначены наказания за различные совершенные преступления (государственная измена предполагала виновность осужденного и в других преступлениях). За разбой и убийства Уоллеса повесили, но вынули из петли и затем, едва живого, выпотрошили; за святотатство его внутренние органы предали огню; за государственную измену тело было расчленено и по частям выставлено на севере страны для всеобщего обозрения. Голову преступника насадили на кол и поместили на Лондонском мосту; правая рука была отправлена в Ньюкасл, левая — в Берик, правая нога — в Перт, а левая — в Стирлинг.

5 мая 1127 г. двадцать восемь мятежников в доспехах были несколько раз сброшены с башни замка в Брюгге. Хронист Галберт пишет, что даже со связанными за спиной руками, и несмотря на большую высоту башни, некоторые сразу не разбивались насмерть и еще были в сознании. Людовик Толстый, наблюдавший за экзекуцией, устроил для главаря по имени Бертольд особую казнь, способную любого нормального человека повергнуть в шок. Подстрекателя мятежа ожидала унизительная и постыдная смерть. Бертольда растянули на эшафоте, а рядом привязали собаку. Ее неоднократно дразнили и били, стремясь обратить гнев и страх разъяренного животного на осужденного. Собака, в конце концов, принялась нападать на Бертольда и «объела ему все лицо… она даже измарала его экскрементами». Аббат Сугерий с одобрением отмечает, что это была «презренная смерть, уготованная отъявленному негодяю».

Это всего лишь малая толика ужасов, которыми полна книга. Но знаете, что самое интересное? Автор пишет, как к нам обращаясь, как следует писать и размышлять о людях прошлого. В Европе, пишет он, наконец-то становится общепринятым исторический подход к прошедшим эпохам. То есть, людей, в том числе, правителей оценивают не с точки зрения современной морали и политкорректности, а с точки зрения времени,в котором они жили




Tags: Средние века, жуткостная жуткость, зверства
Subscribe
Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments