my_sea (mysea) wrote,
my_sea
mysea

Category:

Настоящий советский человек.ч.1

Кирилл Прокофьевич Орловский - человек удивительной биографии. Руководитель партизанского диверсионного отряда в Польше, участник гражданской войны в Испании, проректор по хозчасти сельскохозяйственного института, советский разведчик в Китае, руководитель партизанского отряда во время Великой Отечественной войны. Лишившись обеих рук, он не упал духом и возглавил в 1945-м году колхоз в Белоруссии, который первым в СССР получил чистую прибыль в миллион рублей.



Кирилл Прокофьевич Орловский родился 30 января 1895 г. в деревне Мышковичи (ныне Кировский район Могилёвской области Белоруссии) в семье крестьянина.
В 1915-1918 служил в царской армии унтер-офицером, командиром сапёрного взвода. Участвовал в Первой мировой войне.

В июне 1918 по заданию подпольного Бобруйского уездного комитета партии большевиков создал партизанский отряд, действовавший против немецких войск. С декабря 1918 по апрель 1919 работал в Бобруйской ЧК, затем окончил курсы комсостава.



В ноябре 1918 года, после поражения Германии в Первой мировой войне, немецкие части начали выход с занятых ими территорий бывшей Российской империи. Советская Западная армия, в задачу которой входило установление контроля над Белоруссией, 17 ноября 1918 года двинулась вслед за отступающими немецкими частями и 10 декабря 1918 вступила в Минск. Поляки Литвы и Белоруссии создали организацию «Комитет защиты восточных окраин» (КЗВО) с боевыми подразделениями, сформированными из бывших солдат Польских корпусов, и обратились за помощью к польскому правительству. Указом польского правителя («временного начальника государства») Юзефа Пилсудского от 7 декабря 1918 года отряды КЗВО объявлялись составной частью Войска Польского под общим командованием генерала Владислава Вейтки. 19 декабря польское правительство дало приказ своим войскам занять г. Вильнюс. Так началась советско-польская война 1919-1921 годов.
Её итогом стало то, что Западная Белоруссия и Западная Украина отошли Польше, а территория Литвы была поделена между Польшей и независимым Литовским государством. Столица Литвы – Вильнюс, также отошёл Польше.



После заключения мирного договора с Польшей в марте 1921 г. Разведупр начал создание и переброску на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии отрядов боевиков для организации массового вооруженного сопротивления польским властям. Предполагалось, что эти вооруженные отряды станут ядром всенародного партизанского движения на оккупированных белорусских и украинских землях, которое в перспективе приведет к их освобождению и воссоединению с СССР. Подобная деятельность получила название "активная разведка". При этом надо заметить, что деятельность Разведупра по активной разведке была настолько тщательно законспирирована, что о ней не знали даже органы ОГПУ.
Партизанское, а по сути дела — диверсионное, движение в Белоруссии началось летом 1921 г. Одними из командиров таких диверсионных отрядов были Кирилл Орловский и Станислав Ваупшасов. Вот какие сведения о действиях этих двух отрядов приводятся в книге А.И. Колпакиди и Д.П. Прохорова «Империя ГРУ. Очерки истории российской военной разведки»:
- в мае 1922 г. в районе Беловежской пущи был разгромлен полицейский участок;
- 11 июня 1922 г. 10 партизан захватили и сожгли имение "Доброе дерево" Грудницкого повета;
- с 15 июня по 6 августа 1922 г. на территории Гроднинского и Илицкого поветов было проведено 9 боевых операций, в ходе которых партизаны разгромили три помещичьих имения, сожгли дворец князя Друцко-Любецкого, взорвали два паровоза на узкоколейной дороге, принадлежащей французской фирме, и железнодорожный мост, уничтожили на большом протяжении железнодорожное полотно на линии Лида — Вильно. При этом в одном из боев было убито 10 польских улан;
- 14 октября 1922 г. партизаны сожгли имение "Струга" Столинского повета.
В 1923 г. партизанское движение усилилось:
- в ночь с 19 на 20 мая 1923 г. 30 партизан разгромили полицейский участок и гминное правление в Чучевичах Лунинецкого повета;
- 27 августа аналогичную операцию провели в местечке Телеханы Коссовского повета. При этом были убиты два полицейских и войт (староста);
- 29 августа 10 партизан напали на имение "Молодово" Дрогиченского повета.
Перечень операций указанных отрядов, проведенных в 1924 г., выглядит следующим образом:
- 6 февраля 1924 г. отряд в 50 партизан при двух пулеметах захватил имение "Огаревичи" Круговичского гмина;
- 18 мая 1924 г. 29 человек разгромили полицейский участок в местечке Кривичи Велейского повета.
С апреля по ноябрь 1924 г. партизаны провели 80 крупных боевых операций. Самая известная из них — в городе Столбцы, где в ночь с 3 на 4 августа 54 боевика во главе со Станиславом Ваупшасовым разгромили гарнизон и железнодорожную станцию, а заодно староство, поветовое управление полиции, городской полицейский участок, захватили тюрьму и освободили руководителя военной организации Компартии Польши Станислава Скульского (Мертенс) и руководителя Компартии Западной Белоруссии Павла Корчика, что, собственно, и являлось целью данной дерзкой операции. При этом 8 полицейских было убито и трое ранено.
24 сентября 1924 г. 17 партизан из отрядов Орловского и Ваупшасова, устроив засаду на участке Парохонск — Ловча по железнодорожной линии Брест — Лунинец, напали на поезд. В результате они схватили воеводу Полесья Довнаровича. Проявив гуманизм, повстанцы не стали его расстреливать, а выпороли кнутом, после чего он вынужден был подать в отставку. Партизаны также захватили почту и разоружили ехавших в поезде солдат и офицеров.
В этот же день были разгромлены имение "Юзефов" в Пинском повете и имение "Дукшты" Свенцянского повета.
В ночь со 2 на 3 октября 1924 г. 30 человек разгромили имение и полицейский участок в Кажан-Городке.



14 октября партизаны сожгли железнодорожный мост в Несвижском повете.
Однако не все действия партизан можно назвать безошибочными и удачными. Ощутимые потери партизанские отряды понесли в начале ноября 1924 г. 3 ноября 35 партизан захватили поезд на железнодорожной линии Брест — Барановичи. При этом они убили одного полицейского и ранили двух офицеров. В погоню за партизанами было брошено более тысячи человек. 6 ноября окруженные партизаны с боем прорвали оцепление и ушли. Однако в ночь с 12 на 13 ноября 16 человек схватили, из них четверых расстреляли, а четверых приговорили к пожизненному заключению.
Действия Орловского и Ваупшасова настолько сильно тревожили польское руководство, что оно объявило большую награду за их поимку (в приказе фигурирует Муха-Михальский – один из псевдонимов, который использовали наши диверсанты).

"ПРЕЗИДИУМ ВОЕВОДСТВА ПОЛЬСКОГО
А 1131
9/V—1924 г.
Содержание: назначение награды за поимку Мухи-Михальского.
Господину Старосте (собственноручно) в Столине.
На основании представления Министерства Внутренних Дел Председатель Совета Министров назначил за поимку бандита Мухи-Михальского 10 миллиардов марок и вместе с тем обещал награду до 5 миллиардов марок тому, кто даст соответствующую информацию органам полиции и будет способствовать поимке упомянутого бандита. "

В 1925-м году советское руководство отдало указание партизанским отрядам прекратить «партизанские методы борьбы и сконцентрировать все усилия на организационно-массовой работе среди крестьян». В июне 1925-го повстанческие отряды были расформированы, часть боевиков перебралась в БССР, другая же осталась в Польше, переехав на жительство в отдаленные от родных мест уезды.

В дальнейшем, с 1925 по 1930-й год, Орловский учился в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада имени Мархлевского. Этот ВУЗ готовил политических работников из представителей национальностей Запада СССР, на базе Литовско-еврейско-латышской, Немецкой, Польской, Румынской высших партийных школ.
Огромный опыт, полученный за время работы диверсантом в Польше Орловский использовал в дальнейшем - с 1930 г. по 1936 г. работал при особом отделе НКВД БССР по подбору и подготовке краснопартизанских кадров на военное время.

В 1936 году по личному желанию Орловский работал на строительстве канала Москва-Волга в качестве начальника строительного участка системы ГУЛАГа.

В 1937 году он отправился помогать республиканцам в Испанию, где он действовал под псевдонимом Стрик (от striker — ударник в спусковом механизме стрелкового оружия).

Вот один из его рапортов:

Совершенно секретно.
Экземпляр единственный

Доношу, что 30 мая 1937 года я с группой в 10 человек испанцев и одним человеком русским [Степан Грушко] перешел линию фронта и направился в глубокий тыл фашистов для диверсионной работы.
С 30 мая по 20 июля 1937 г. с вышеупомянутой группой я прошел в тылу противника 750 км и только один раз 15 июля группа была обнаружена противником, о чем напишу ниже.
За упомянутое время мною с упомянутой группой была проведена следующая работа:
Ночью с 2 на 3 июня 1937 г. взорван товарный поезд противника возле горы Капитана на ж.д. линии Севилья-Бадахос.

Ночью, вернее в 10 часов вечера, 11 июня 1937 года мною взорван пассажирский поезд на ж.д. линии Севилья — Касалья-де-ла-Сьерра недалеко от станции Эль-Педросо. Упомянутый взрыв не дал значительного разрушения и жертв, потому что заряд был положен наспех — не под уклон, и поезд двигался очень тихо. В это время я с группой находился в 300 метрах от поезда в лесу, и когда я узнал, что поезд оказался пассажирским, то настаивал быстро пойти к поезду и перебить хотя бы командный состав противника, но большинство испанцев в группе относится к фашистам, и от которых партизаны, в частности мне с группой на каждом километре приходилось получать поддержку.

На протяжении 33 суток я с группой прошел три провинции 500 км, где встречались десятки довольно уязвимых мест для противника, которые вполне посильны были для меня с группой для их выполнения и этим самым нанесения ударов противнику с тыла. Например, в 30 километрах южнее города Севилья есть три водоподающие машины, которые орошают тысячи гектаров рисовых полей, которые стоят 11 млн. песет, которые охраняются тремя вольнонаемными фашистами.

…Я настаивал на уничтожении этих машин, но большинство личного состава группы как от этой, так и от других подобных операций отказалось, а поэтому с 2 по 7 июля мною была произведена чистка личного состава группы, вернее, отстранение от дальнейших походов с моей группой 7 человек шкурников, симулянтов и трусов: Химепе, Патрисио, Валенсойла, Мадьо, Рассаваль, Вармудес и Парра — и замена их более дисциплинированными и устойчивыми партизанами из отряда, находящегося в горах, что в 50 км северо-западнее Севильи с целью оживить и активизировать в боевом отношении группу. Это я проделал и 7 июля с 8 чел. испанцев и 1 чел. русским двинулся на восток.

10 июля на дороге, идущей из Севильи в Бадахос, вернее, на этой дороге в 30 км севернее Севильи, я решил сделать засаду на автотранспорт противника с целью уничтожения его живой силы и транспорта, но когда я с людьми своей группы стал обсуждать эту операцию за 3–4 часа до ее выполнения, то тут же три человека испанцев сдрейфили и отказались от участия в этой операции. В 8 часов вечера нас 7 человек вышли на упомянутую дорогу — уничтожили 17 человек фашистов, 2 человека ранили и уничтожили 2 грузовика и одну машину легковую. После чего сами отступили в большущие горы. Это была поистине героическая операция. Недалеко от Севильи днем с небольшой группой моих бойцов был нанесен удар фашистам. Должен сказать, что работа ручного пулемета «Томпсон» ошеломляюще подействовала на противника и что через два дня ночью, переходя эту же дорогу, нам два часа приходилось ожидать машины, дабы вторично дать врагу почувствовать, что в его тылу далеко не все благополучно.
Так что ночью движение автотранспорта по этой дороге значительно приостановлено. Кроме этого, эта моя операция послужила сигналом к действиям тем 3000 человекам партизан, которые недалеко от этого места сидят вот уже 10 месяцев и ничего не делают.
Мною и моим помощником Грушко Степаном было намечено еще провести три операции, а именно:
1) взорвать еще один поезд;
2) взорвать электролинию, которая подает электроэнергию всем городам провинции Севилья, тем самым мы лишили бы десяток городов электросвета на 2–3 суток;
3) убрать со всей семьей того помещика, который 4 июня передавал фашистам о том, что его пастух в таком-то месте замечал нас, партизан.

Означенные операции мне не удалось осуществить только потому, что 13 июля в 5 часов вечера в 15 километрах северо-восточнее города Эль-Реаль-де-ла-Хара (пров. Севилья), продвигаясь по горам, я наткнулся на 30 человек фашистов, сидящих в засаде, которые произвели на нас 2–3 залпа из винтовок, в результате которых наповал был убит мой помощник тов. Грушко Степан и один испанец Домингес тяжело ранен, который потом уже сам пристрелился. Я же, забежавши за большую горную скалу, тут же выпустил по фашистам 45 патронов из винтовки и бросил одну ручную гранату, что на фашистов подействовало настолько страшным, что дотемна они не поднимались, а как стемнело, убежали в город, я же с тремя моими испанцами забрал от убитых, а также брошенную часть нашего оружия и вещмешок тов. Грушко и ушли по направлению к фронту, а тов. Ферейда (испанец) после боя откололся от группы и, скорее всего, ушел обратно в горы, что северо-западнее Севильи.
Почему фашисты устроили засаду? Очень просто — испанская доверчивость к испанцам гробит их и дело. Утром 13 июля мы было встретили трех пастухов, пасущих свиней. Я предложил задержать одного из них до вечера, а испанцы в один голос мне заявили, что это рабочие, что они «свои в доску» и т. д., а на деле оказалось, что один из этих пастухов пошел в город Реаль и передал фашистам о нашей группе и о нашем ближайшем направлении.
При сем прилагаю дор. карту с обозначением всего моего маршрута с обозначением точками всех тех мест, где мы останавливались на дневки.

Выводы. Читающий этот короткий доклад может подумать, что мною с группой совершен героический поход, затрачено очень много энергии с невероятным напряжением нервов, что как только мог выдержать я (Стрик) с надломленным позвоночником, ревматизмом в суставах ног и в возрасте 43-х лет мог преодолеть этот путь и все его трудности? Да, трудности, затрата энергии и напряжение нервов неимоверно велики. По горам, скалам, обрывам, усеянным камнями с колючими кустарниками и колючей травой, исключительно ночью пройдено 750 км, зачастую без продуктов и воды. Особенно тяжелы и трудны были те часы и дни для меня, как для руководителя группы, когда большинство испанцев отказывалось от выполнения намеченных и разработанных мною операций (из-за трусости), когда они слишком доверчиво относились ко всем встречающимся на пути испанцам, рассказывая им наш путь и наши цели, что в любое время могло привести к разгрому группы, и когда часть из них частяком засыпала на посту.

Преодолел все это я благодаря неограниченной ненависти к врагам народа фашистам и любви к своему делу, к своей профессии. Но если бы я совершал этот поход с более боеспособными партизанами, то результат нашей работы был бы во много раз лучший. Хотя я показал 15 человекам испанцев, с какими трудностями, упорством, настойчивостью и т. п. нужно добиваться победы над врагом, но я не показал и при всем моем упорном желании не мог показать им своего опыта, тактики, метода и т. д. потому, что они по своей природе не хотят и не думают о том, что один хороший человек (агент) в тылу противника может принести пользы больше, чем целая бригада на фронте, так как в тылу очень много уязвимых и неохраняемых мест, что, находясь в тылу, они меньше всего говорят о работе.

23 июля 1937 г. Стрик.


Руководство интербригады назвало этот рейд "беспримерным", однако, сам Орловский был недоволен результатом, считая, что эффект был бы несравненно больше, если бы не трусость и разгильдяйство испанцев. После похода был издан категорический приказ командования корпуса больше не давать К.П. Орловскому, отличающемуся исключительной личной храбростью, подобных заданий, чтобы избежать необоснованного риска. Орловского назначили советником Мадридского интернационального разведывательно-диверсионного отряда. Тем не менее, он ещё дважды выводил группы в рейды. Во время одной из последних схваток с франкистами Кирилл Прокофьевич получил тяжёлую контузию позвоночника от близкого разрыва гранаты. В ноябре 1938 года Орловский вернулся в СССР. За мужество и героизм, проявленные в боях с испанскими фашистами, Кирилла Прокофьевича удостоили высшей награды СССР - Ордена Ленина, который вручали в госпитале. Врачи вынесли суровое заключение - комиссовать, к работе в спецслужбах не годен.
Кстати, Орловский целую неделю жил в Мадриде в одном отеле «Гэйлорд» с Хемингуэем и общался с ним. Он же стал прототипом Роберта Джордана в повести Хемингуэя «По ком звонит колокол».

Работники отдела кадров НКВД помогли с трудоустройством и он был направлен заместителем ректора по хозчасти Оренбургского (тогда Чкаловского) сельскохозяйственного института, где неугомонный Орловский не только выполнял свою работу, но и умудрялся учиться, посещая занятия. Несгибаемая воля Орловского уже через год вернула его в строй. Сведения о его пребывании в Оренбурге отрывочны. Профессор Г.М. Удовин, вспоминая о нём, заметил: «Лучшего проректора по хозяйственной части я не встречал. Это был человек слова, всегда выполняющий свои обязанности».

В марте 1941 г. под видом сотрудника Наркомата Цветной Металлургии Орловский выезжает в Алма-Ату для организации базы нашей агентуры в Китае - ожидалась большая война с Японией и опыт Кирилла Прокофьевича был очень кстати. Организовав работу на базе Орловский со специальным заданием отбывает в Синьцзян (Китай), там он спасает нашего резидента, выкрав его буквально из-под носа у китайской контрразведки и вывезя в СССР в тюке ваты.

Tags: героическое, история СССР
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments