December 17th, 2020

молоко

Тропическая Россия в воспоминаниях современников

Одинъ изъ посѣтителей подмосковной усадьбы графа А. К. Разумовскаго оставилъ описаніе ботаническаго сада въ Горенкахъ: «Мы вступили въ оранжерею, подъ комнатами перваго етажа находящуюся и въ длину болѣе двухъ сотъ шаговъ простирающуюся. Мы очутились посреди искусственнаго сада изъ померанцевыхъ и лимонныхъ деревъ, стоящихъ въ трехъ густыхъ рядахъ и составляющихъ длинныя аллеи. Намъ казалось, что мы переселились въ прелестныя рощи Неаполитанскія. Всѣ дерева украшались плодами, хотя уже и въ нынѣшнемъ году снято оныхъ болѣе трехъ тысячъ» (Вѣстникъ Европы, ч. LII, 1810).

А вотъ впечатлѣнія о Москвѣ англійской подданной Кэтринъ Вильмотъ, гостившей въ 1805–1807 годахъ у княгини Екатерины Романовны Дашковой: «Роскошь цвѣточныхъ рынковъ не уступаетъ Ковентъ Гарденъ, а что касается фруктовъ, то ихъ изобиліе превосходитъ всё, что я видѣла. Впрочемъ, это не удивляетъ, когда вспоминаешь, что теплицы здѣсь — насущная необходимость. Ихъ въ Москвѣ великое множество, и онѣ достигаютъ очень большихъ размѣровъ: мнѣ приходилось прогуливаться межъ рядовъ ананасныхъ деревьевъ — въ каждомъ ряду было по сто пальмъ въ кадкахъ, а на грядкахъ оранжереи росли другіе растенія. Однако предпочтеніе отдаётся арбузамъ, они очень хорошо освѣжаютъ во время этой ужасной жары».

Ея сестра Марта, пріѣхавшая въ Россію немного раньше, добавляетъ: «Сейчасъ [въ январѣ 1804 г.] въ Москвѣ на тысячахъ апельсиновыхъ деревьевъ висятъ плоды. Въ разгаръ сильныхъ морозовъ цвѣтутъ розы...» (Дашкова Е. Р. Записки. Письма сестер М. и К. Вильмот из России, 1987).
Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.
молоко

Белая армия в Галлиполи



Что родина?
Воспоминаний дым.
Без радости вернусь.
Ушёл не сожалея.
Кажись,
Пустое слово — Русь,
А всё же с ним
Мне на земле жилось теплее.

Теперь же, право, всё едино:
Париж, тамбовское село...
Эх, наплевать, в какую яму лечь.
Везде заря распустит хвост павлиний,
Везде тепло,
Где есть любовь, поэзия и печь.

Болтают:
Берегись! славянская тоска
Замучает тебя, мол, в сновиденьях.
Такие чудаки:
Им будто худо в Рейне
На спинке плыть, посвистывая в облака.

Но в том беда:
Вдруг стихотворным даром
Ты обнищаешь, домик мой.
Венчают славою коварной
Писанья глупости святой.

Вот и брожу в столицах чужеземных,
Собачусь с древнею тоской
И спорю (чуть ли не с берёзовым поленом),
Что и луна такая ж над Москвой.

Что родина?
Воспоминаний дым.
Кажись,
Пустое слово — Русь,
А всё же с ним
Жилось теплее.
Да, я ушёл не сожалея,
Но знаю: со слезой вернусь.

Мариенгоф

1925