March 21st, 2018

молоко

Мои твиты

Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.
молоко

Зверства немцев в Великой войне

Хромолитография «Убийство сестер милосердия Красного Креста австрийцами у г.Калиш»



Из Военно-медицинского музея.

Хромолитография является фрагментом работы "Зверство в Калише" российского художника Александра Петровича Апсита. В начале ХХ века мастер являлся членом различных творческих объединений, постоянным участником выставок, занимался рекламой, работал иллюстратором в журналах "Родина", "Звезда", "Нива". Во время гражданской войны стал основоположником жанра советского политического плаката. Исполнял серии открыток, в т.ч. посвященные Первой мировой войне.

Сюжетом данного лубка является беспрецедентный пример жестокости действующих войск по отношению к мирному населению. В 1914 году, в самом начале Первой мировой войны, польский город Калиш оказался в оккупации. Администрация покинула город до начала военных действий, но мирным жителям удалось договориться о введении военного положения и сохранения видимости спокойствия. Однако австрийские военные власти превышали все допустимые полномочия: не считаясь с положением оккупантов, пренебрегая призывами к милосердию, они безжалостно казнили горожан. После отхода командования на город обрушился шквал артиллерийских обстрелов. Нарушая международные соглашения о действии представителей Международного Комитета Красного Креста, провозглашаемые принципы нейтральности и беспристрастности в оказании медицинской помощи, военные не пощадили и женщин, призванных спасать жизни тяжелораненых и вышедших из строя солдат.

Сегодня всемирный день поэзии

Волшебная скрипка

Валерию Брюсову

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!

Н. Гумилев
2 декабря 1907 года
молоко

Если б миром правили поэты...

Ко всемирному дню поэзии.

В 1918 г. известный русский поэт, Николай Гумилев, был представлен некоей леди Дафф. Вероятно, Гумилев считал Честертона самым известным и популярным писателем в Англии, потому что он заявил ей совершенно безумную вещь. Он предложил, чтобы миром правили поэты, а английскую корону хотел отдать Честертону. Честертон, скорее всего, услышал этот разговор и искренне изумился такому предложению. Он упомянет этого «безумного русского поэта» двадцать лет спустя в своей автобиографии.

Случилось это у леди Джулиет Дафф. Среди гостей был майор Беринг, который привел русского в военной форме. Говорил он по-французски совершенно не умолкая, и мы притихли; а то, что он говорил, довольно характерно для его народа. Многие пытались определить это, но проще всего сказать, что у русских есть все дарования, кроме здравого смысла.

Он был аристократ, помещик, офицер царской гвардии, полностью преданный старому режиму. Но что-то роднило его с любым большевиком, мало того — с каждым встречавшимся мне русским. Скажу одно: когда он вышел в дверь, казалось, что точно так же он мог выйти в окно. Коммунистом он не был, утопистом — был, и утопия его была намного безумней коммунизма. Он предложил, чтобы миром правили поэты. Как он важно пояснил нам, он и сам был поэт. А кроме того, он был так учтив и великодушен, что предложил мне, тоже поэту, стать полноправным правителем Англии. Италию он отвел д’Аннунцио, Францию — Анатолю Франсу.


О Гумилеве, конечно, несколько фантазийно, но англичане, вообще, имеют странный взгляд на русских. И такие ли мы великие утописты?
молоко

Александру Моисеевичу Городницкому - 85.

И всемирный день поэзии, кстати



ОДА ИМПЕРИИ

Под крылом у империи ищут спасенья народы,
Опасаясь соседей своих постоянной угрозы.
Здесь татарин Державин читал Государыне оды,
И писал Карамзин, зачиная российскую прозу.
Лишь в Великой империи место для малых народов,
Лишь в Великой стране открывается путь человеку.
Нам наглядный пример подает не случайно природа,
Собирая притоки в одну полноводную реку.
На бескрайних полях от холодной Двины и до Дона
Может каждый дерзнувший талант проявить свой и норов.
Станет русским поэтом Жуковский, турчанкой рожденный,
Полководцем российским рожденный армянкой Суворов.
Мировая история будет вещать их устами,
На просторах имперских доступно им будет полмира, —
По отцу Нахимсон, адмиралом Нахимовым станет,
Станет канцлером русским внук выкреста — бывший Шапиро.
За собою в полет их орел увлекает двуглавый,
К петербургским дворцам и полям, начиненным картечью,
А иначе вовек бы не знать им блистательной славы,
Прозябая уныло в аулах своих и местечках.
На просторах имперских любому отыщется место, —
Холмогорскому парню и гордому внуку Баграта,
И поэтому нету ей равных от Оста до Веста,
И поэтому ей не страшны никакие утраты.
Здесь потомок арапа величием кесарю равен,
Здесь не спросит никто, чей ты сын и откуда ты родом,
И народ, погибавший в глуши азиатских окраин,
Лишь в Великой империи станет Великим народом.
И на митингах шумных, собрав малочисленный кворум,
Жить начавшие врозь, позабывшие славные даты,
Не спешите назад расползаться по брошенным норам,
Не ломайте свой дом, возведенный отцами когда-то.